АСТ Художественная книга Нормальная история, мягкая обложка
Продаёт магазин
21 Vek
Описание
Владимир Сорокин – один из самых известных современных писателей, яркий представитель русского постмодернизма, лауреат премии Андрея Белого, «Большой книги» и Премии О. Генри за один из своих рассказов. В 2013 году Сорокин был номинирован на Международную Букеровскую премию.Смелые литературные эксперименты писателя никого не оставляют равнодушным, вызывая бурные спорны у читателей и критиков. Среди самых известных его произведений – недавняя трилогия о докторе Гарине, а также уже ставшие классикой «Тридцатая любовь Марины», «Ледяная трилогия», «Метель», «Норма» и многочисленные рассказы.«Нормальная история» – сборник эссе Владимира Сорокина, который позволяет поближе познакомиться с прославленным автором и узнать уникальные подробности его биографии. Писатель рассказывает о своем детстве, школьных и студенческих годах, путешествиях в разные страны, а также знакомит читателей с литературным и художественным андерграундом 1980-х и рисует портреты самых видных его представителей.Эссе Владимира Сорокина наполнены юмором и тонкими психологическими и культурологическими наблюдениями. В них он затрагивает самые разные темы – от литературы и кинематографа до гастрономии и архитектуры.Книга написана в яркой и оригинальной манере и точно понравится всем поклонникам творчества писателя.АннотацияВ сборник «Нормальная история» вошли статьи и эссе Владимира Сорокина, написанные и выходившие в 2010‑е. В нехудожественной прозе автор не изменяет любимым темам: еда и питье как проявления национального характера, Москва и Берлин, взаимопроникновение жизни и литературы. Из небольших заметок вырисовывается сотканный из деталей cтиля и быта точный портрет двухтысячных, неумолимо становящихся прошедшей эпохой. Особого внимания достойны тексты о художественной среде восьмидесятых, сформировавшей Сорокина как писателя. Называя последнее десятилетие существования СССР “разрывным временем”, когда «процесс стал теснить состояние», Сорокин показывает, как стремительно разрывало тогда привычную картину мира, отказывалось от рамок неподцензурное искусство. Это свидетельство участника “процесса” ценно не только для историков искусства, но и для рядового обывателя, у которого восьмидесятые ассоциируются то ли с бесконечной очередью, героиней и сюжетом первого романа Сорокина, то ли с партийным санаторием. Для современника, не слышавшего в те времена имперского распада о Пригове, Кабакове и московском андеграунде.
