Художественная книга Альпина Вторжение
Продаёт магазин
21 Vek
Описание
В дебютный сборник Марго Гритт вошли рассказы и повесть, на первый взгляд, не объединенные сквозной темой, но читается он удивительно цельно. Герои Гритт болезненно переживают столкновение с реальностью, а потому часто ищут утешение в фантазийном. Истории про хрупких людей, чей мир рухнул, удивительно точно передают картину восприятия действительности современным поколением. Это книга о вторжении в человеческую жизнь других людей или каких-то событий и тех последствиях, к которым эти вторжения приводят. Цитаты «Руки скрещены в запястьях, правое поверх левого, как у той святой на выцветшей картонной иконке, которую мамочка носит в кошельке. Большие пальцы, точно влюбленные, тянутся друг к другу, сцепляются. На одном ноготке лак облупился — на этой неделе он цвета недозрелого крыжовника, — но спустя мгновение это будет неважно: пальцы перестанут быть пальцами, а руки — руками, когда она раскроет ладони и поднимет их повыше. На стену, которую будто окатили солнечным светом из ведра, вспорхнет темная птица». «Мышка родилась глухонемой, но первые месяцы плакала в голос, как другие младенцы, так что никто не заметил. Не плакала — выла. Лара запиралась в ванной, чтобы не слышать ее вой, выворачивала два крана одновременно до упора, а потом долго сидела в остывшей воде. Тело после родов не уменьшалось, оно будто расплывалось, расходилось по швам — по бордовым растяжкам, расползалось под ее пальцами, пытаясь занять весь объем ванны». «В ту редкую на юге ночь, когда кукурузными хлопьями валит снег, желтый в свете фонарей, мама укрывает меня колючим шерстяным одеялом. Цветочные духи напрасно пытаются перебить запах рыбы. В ее волосах блестит затерявшаяся чешуйка. Моего лба легонько касаются ледяные русалочьи губы, что-то вроде поцелуя, но не поцелуй. Мама не любит телячьи нежности. Она возвращается на кухню. Открывает фотоальбом в шуршащей целлофановой обложке, рассматривает снимки, сделанные на пленку, с которых на нее глядит девушка — та, другая, смешливая и нервная, кожа да кости, полосатый сарафан, большие и темные глаза. Сидит прямо на траве, рот вымазан крошечными черными угольками от запеченной в костре картошки. Мажет батарею белой краской, убрав волосы под косынку, шутливо тычет кисточкой в камеру. Танцует на вечере встречи выпускников в кофточке с люрексом, которую одолжила подруга. Смотрит куда-то мимо камеры в свадебном платье, открывающем покатые плечи, с поднятым бокалом шампанского. Этих фотографий скоро не станет, ни одной, но мама пока об этом не знает. Она наполняет папину рюмку. Наполняет папину рюмку еще раз. Ей хочется почувствовать то, что чувствует он. А потом мама засыпает, не выключив обогреватель, старый советский рефлектор, похожий на круглую железную тарелку, с открытой спиралью, которая краснеет и пышет жаром рядом с тонким прозрачным тюлем».
